Принципы психической деятельности

Принципы психической деятельности

Принцип удовольствия и избегание неудовольствия Принцип удовольствия-неудовольствия - основополагающий принцип в психоанализе. Принцип основывается на идее, что целью любой психической активности является поиск удовольствия и избегание неудовольствия (первая экономическая модель психики по Фрейду). Эта идея основывается на других кон...

Принцип удовольствия и избегание неудовольствия

Принцип удовольствия-неудовольствия - основополагающий принцип в психоанализе. Принцип основывается на идее, что целью любой психической активности является поиск удовольствия и избегание неудовольствия (первая экономическая модель психики по Фрейду). Эта идея основывается на других концепциях, а именно, что в психике имеется определенное количество энергии, и что возрастание уровня энергии или напряжения, создаваемое влечениями, вызывает неудовольствие, а устранение напряжения - удовольствие.

Надо заметить, что этот избыток энергии, ощущаемый как неудовольствие, и побуждает индивида к действиям, что по своей сути и есть жизнь. С другой стороны, понижение этого избытка энергии, воспринимаемое как удовольствие, - лишает индивида необходимости к действиям, что по своей сути и есть смерть или нирвана (вторая экономическая модель психики по Фрейду о борьбе и единстве двух противоположностей: влечения к жизни, Эроса, и влечения к смерти, Танатоса, см. Фрейд "По ту сторону принципа удовольствия"). Подтверждением этому может служить высказывание древних, что сон - это маленькая смерть, когда галлюцинаторная компенсация потребности в удовольствии обеспечивается сновидением. Оргазм - это тоже маленькая смерть, когда человек, ощутивший пик удовольствия, оказывается недвижимым в истоме переживания удовольствия.

Принцип удовольствия регулирует потребность в воссоздании с помощью действия или фантазии любой ситуации, которая принесла удовлетворение благодаря устранению напряжения.

Его регулирующая роль в психическом функционировании рассматривается также в связи с реакцией Эго (Я) на сильную тревогу, предостерегающую о наличии опасности. Поскольку тревога всегда неприятна, приводится в действие принцип удовольствия-неудовольствия и активизируются различные функции психики, необходимые для того, чтобы справиться с воспринятой опасностью.

Невозможность воссоздать ситуацию, которая принесла удовлетворение, с одновременным нарастанием напряжения, или при увеличении уровня тревоги, без возможности обезопасить себя, может вызывать субъективное ощущение отсутствия энергии, что приводит к апатии и депрессии. Так, как бы это не казалось парадоксальным, переполнение (запруженность) энергией (либидо) приводит к бессилию.

Принцип удовольствия-неудовольствия имеет биологическое и психологическое значение.

Биологической моделью фрейдовского понятия удовольствия послужил принцип константности (гомеостаза) - термин введен основоположником экспериментальной психологии, Фехнером. Согласно этому принципу, равно как и принципу удовольствия-неудовольствия, организм стремиться избегать или устранять чрезмерное напряжение и сохранять напряжение стабильным на максимально низком уровне.

В психологическом аспекте также предполагается, что люди стремятся удовлетворять различные потребности, что равносильно получению удовольствия, и устранять чрезмерное напряжение, обычно сопровождаемое неудовольствием. В то же время, Фрейд отмечал, что в определенных ситуациях, таких, как предварительные любовные ласки, напряжение, создаваемое сексуальным влечением, усиливает ощущение удовольствия. Он пришел к выводу, что соотношение между напряжением от влечений и удовольствием-неудовольствием не является столь простым, как он считал вначале, и что ритм и скорость аккумуляции (накопления) и разрядки могут определять субъективное переживание удовольствия или неудовольствия. (В общем случае, чем выше напряжение, тем острее переживание удовольствия при удовлетворении - и в этом смысл предварительных любовных ласк.)

Принцип удовольствия-неудовольствия следует также рассматривать в контексте развития. Поведение младенца и маленького ребенка регулируется главным образом принципом удовольствия. Лишь с возрастом ребенок начинает понимать, что его желания порой расходятся с реальностью или не соответствуют требованиям окружающих. Поэтому он постепенно начинает осознавать существование и важность принципа реальности, благодаря наставлениям, предостережениям и примерам родителей, а также в страхе перед отказом в любви со стороны родителей и наказанием.

Исходя из структурной модели психики по Фрейду (триединая модель) только Эго, часть которого обладает сознанием, руководствуется принципом реальности. Супер-Эго побуждает следовать императивам (категорическим требованиям), которые хотя и выдаются за требования реальности или требования социума, по своей сути являются наследием требований со стороны родителей. Супер-Эго является источником тревоги, которая никак не обусловлена внешними обстоятельствами (или только кажется обусловленной внешними обстоятельствами) - это всевидящее око родителей или Бога. Ид руководствуется исключительно принципом удовольствия, являясь "животной" частью психики человека. Ид совершенно не "желает" руководствоваться принципом реальности, создавая этим конфликт между собственными "животными" влечениями и требованиями реальности. Эго (наше Я) таким образом оказывается между молотом и наковальней, раздираемое противоречиями между требованиями Супер-Эго и Ид.
5. Воспитание может быть определено, без дальнейших оговорок, как побуждение к преодолению принципа удовольствия и к замещению его принципом реальности. Оно пытается помочь изложенному процессу развития Я (Эго), пользуясь при этом любовью воспитателей в виде награды, и поэтому не достигает цели, если избалованное дитя убеждено, что оно обладает этой любовью и без того и не может ни при каких обстоятельствах потерять ее.

6. Искусство своеобразным путем достигает примирения этих двух принципов. Художник - это человек, отвращающийся от действительности, потому что он не в состоянии примириться с требуемым ею отказом от удовлетворения влечений; он открывает простор своим эгоистическим и честолюбивым замыслам в области фантазии. Однако из этого мира фантазий он находит обратный путь в реальность, преображая, благодаря своим особым дарованиям, свои фантазии в новый вид действительности, который принимается человечеством как ценное отображение реальности. Таким образом, он становится действительно героем, королем, творцом, любимцем, каким он хотел стать, избавляясь от необходимости действительного изменения внешнего мира.

Это ему удается только потому, что другие люди, как и он сам, испытывают то же самое недовольство от требуемого в реальности отказа, и потому еще, что это недовольство само есть часть реальности.

7. В то время как Я (Эго) проделывает превращение из Я (Эго), стремящегося к удовольствию, в Я (Эго), стремящееся к реальности, сексуальные влечения претерпевают ряд изменений - от первоначального аутоэротизма через различные промежуточные фазы [см. Прегенитальный период] к направленной на объект любви, служащей функции размножения.

Если верно предположение, что каждая ступень этих обоих путей развития может стать базой какого-нибудь предрасположения к невротическому заболеванию, то напрашивается мысль поставить выбор формы позднейшего заболевания (выбор невроза) в связь с тем, в какой фазе развития Я (Эго) и либидо наступила предрасполагающая задержка. Таким образом приобретает неожиданное значение - еще не исследованное - течение обоих процессов развития во времени и возможное передвижение их по отношению друг к другу.

8. Самое поразительное свойство бессознательных (вытесненных) процессов, к которому каждый исследователь привыкает только путем большого преодоления себя самого, заключается в том, что для них критерий реальности не имеет никакого значения - мыслимая реальность приравнивается к внешней действительности, желание - к осуществлению, к событию, как это непосредственно вытекало из господства старого принципа удовольствия. Потому-то так трудно отличить бессознательную фантазию от ставших бессознательными воспоминаний.

Потому-то надо остерегаться ошибки, как бы не внести в вытесненные психические образования оценку из реального мира или недостаточно высоко оценить значение фантазий только потому, что они нереальны, или же пытаться вывести невротическое чувство вины из чего-нибудь другого на том основании, что нет налицо действительно совершенного преступления. Каждому вменяется в обязанность пользоваться той валютой, которая в исследуемой стране является господствующей. В нашем случае - это невротическая валюта. Попробуем для примера истолковать такой сон. Человек, когда-то ухаживавший за своим отцом во время его длительной смертельной болезни, сообщает, что в последующие после кончины отца месяцы он не раз видел сон: "отец снова жив и беседует с ним, как обычно; при этом он сам, однако, очень болезненно переживает ощущение, что отец все-таки умер, но сам он об этом не знает". Нет другого пути к распознанию противоречивого на первый взгляд сна, как прибавление "по его желанию" "или вследствие его желания" после слов "что отец все-таки умер", и приставка: "что он этого желал" к последним словам. Мысль сна тогда означает: ему неприятно вспоминать, что он должен был желать отцу смерти (как освобождения от страданий) еще при его жизни и "как было бы ужасно, если бы отец об этом мог догадаться".

Здесь, таким образом, налицо известный случай самоупреков после потери любимого человека. Здесь этот упрек связан с инфантильным значением желания смерти отцу.

Недостатки этого маленького очерка, скорее подготовительного, чем исчерпывающего, извинительны только в малой степени, если я назову их неизбежными. В коротких положениях о психических последствиях приспособления к принципу реальности я вынужден был высказать суждения, от которых я предпочел бы воздержаться и обоснование которых еще потребует немало усилий. Но я буду надеяться, что благосклонно настроенный читатель заметит, где именно в настоящей работе начинается господство реальности.